времени не наблюдается (реликт "русской интеллигенции", по-видимому, сохранился именно за счет ее противоречивого родства-антагонизма с социалистической утопией), тем не менее, говорить о "смерти" аристократической традиции пока преждевременно. Просто сама политическая и интеллектуальная элита стала иной, почти не связанной с потомственной аристократией прежних времен. И если ее специализированные формы более или менее преемственны по отношению к исторически сложившимся прежним, то на обыденном уровне новый "элитарный стиль", объединяющий аристократическую и буржуазную традиции, еще далек от гармони и своих форм даже в США и Западной Европе.


2.4. Криминальная субкультура.
И, наконец, еще одна социальная субкультура - криминальная [6;328]. Это культура целенаправленного нарушения господствующих социальных порядков и идеологии. В ней множество специфических специализаций: воровство, убийство, хулиганство, проституция, нищенство, мошенничество, национальный экстремизм, политический терроризм, революционное подполье, нелегитимное сектантство, еретичество, криминал на сексуальной почве, алкоголизм, наркомания и далее по всем статьям уголовного кодекса, а также перечням форм психических отклонений, социальной неадекватности и т. п. Эта субкультура существовала всегда и, видимо, в основе ее лежат какие-то особенности человеческой психики, ведущие к тем или иным формам протеста против абсолютной регламентированности социального бытия (насаждаемой, естественно, элитарной культурой). Интересующие нас параметры этой субкультуры отличаются очень противоречивыми (аморфными, неструктурированными) характеристиками. Здесь встречаются как высоко специализированные (терроризм), так и совершенно неспециализированные (хулиганство, алкоголизм) проявления криминальности, и какой-либо устойчивой дистанции между этими составляющими, так же как и какой-либо выраженной тенденции к повышению уровня специализированности, не видно. Социальные амбиции субъектов криминальной субкультуры также варьируются от предельно низких (бомжи, попрошайки) до предельно высоких (харизматические лидеры экстремистских политических движений и сект, политические и финансовые аферисты и др.). Криминальная субкультура выработала и свои особые институты воспроизводства: воровские притоны, места заключения, публичные дома, революционное подполье, тоталитарные секты и т. п.


3. Причины возникновения массовой культуры.
Существуют довольно противоречивые точки зрения по вопросу о времени возникновения "массовой культуры". Некоторые считают ее извечным побочным продуктом культуры и поэтому обнаруживают ее уже в античную эпоху [7;214]. Гораздо больше оснований имеют попытки связать возникновение "массовой культуры" с научно-технической революцией, породившей новые способы производства, распространения и потребления культуры. Буржуазная "массовая культура впервые сформировалась в США [5;76]. С одной стороны это демократизировало сферу культуры, с другой стороны, способствовало проникновению в эту сферу коммерческих, политических интересов, погони за прибылью.
Смешение культуры и политики может принять два разных направления. Оно может сделать культуру нетерпимой ко всякой культуре, кроме своей собственной; или привести к идеалу мирового государства, где будет существовать одна лишь единообразная мировая культура.


3.1. Освоение обыденной культуры.
По-моему мнению, традиционное противопоставление народной и элитарной субкультур, с точки зрения осмысления их социальных функций, является совершенно неубедительным. Оппозицией народной (крестьянской) субкультуре представляется городская (буржуазная), а контркультурой по отношению к элитарной (культуре эталонов социального порядка) видится криминальная (культура социального беспорядка). Разумеется, не возможно население какой-либо страны полностью "распихать" по тем или иным социальным субкультурам. Определенный процент людей по разным причинам всегда находится в промежуточном состоянии либо социального роста (перехода из сельской субкультуры в городскую или из буржуазной в элитарную), либо социальной деградации (опускаясь из буржуазной или элитарной "на дно" в криминальную).
Так или иначе, но выделение групп людей в качестве представителей той или иной социальной субкультуры представляется наиболее обоснованным, на мой взгляд, по специфическим чертам освоенной ими обыденной культуры, реализуемой в соответствующих формах образа жизни. Образ жизни, конечно, определяется в числе прочего и родом профессиональных занятий человека (у дипломата или архиерея неизбежно иные образы жизни, нежели у крестьянина или карманного вора), аборигенными традициями места проживания, но более всего - социальным статусом человека, его сословной или классовой принадлежностью. Именно социальный статус детерминирует направленность экономических и познавательных интересов личности, стиль ее досуга, общения, этикета, информационных устремлений, эстетических вкусов, моды, имиджа, бытовых обрядов и ритуалов, предрассудков, образов престижности, представлений о собственном достоинстве, норм социальной адекватности, общемировоззренческих установок, социальной философии и т. п., что составляет основной массив черт обыденной культуры.
Обыденная культура не изучается человеком специально (за исключением эмигрантов, целенаправленно осваивающих язык и обычаи новой родины), а усваивается им более или менее стихийно в процессе детского воспитания и общего образования, общения с родственниками, социальной средой, коллегами по профессии и пр. и корректируется на протяжении всей жизни индивида по мере интенсивности его социальных контактов.
Обыденная культура - это владение обычаями повседневной жизни социальной и национальной среды, в которой человек проживает и социально самореализуется [2;146].
Процесс овладения обыденной культурой называется в науке общей социализацией и инкультурацией личности [2;146], включающей человека не просто в национальную культуру какого-либо народа, но и - в обязательном порядке - в одну из его социальных субкультур, о которых речь идет выше.
Изучением обыденной культуры сельских производителей по сложившейся традиции занимается преимущественно этнография (включая культурную антропологию, этническую экологию и пр.), а обыденным слоем культуры других социальных страт в силу необходимости - общая история (историческая антропология и др.), филология (социальная семиотика, "московско-тартусская семиотическая школа), социология (социология культуры, урбанистическая антропология), но более всего, конечно, культурология [6;320].
Вместе с тем необходимо учитывать, что до XVIII-XIX веков ни одна из описанных социальных субкультур, ни даже их механическая сумма (в масштабе одного этноса или государства) не могут быть названы национальной культурой соответствующего государства. Прежде всего, потому, что еще не существовало единых общенациональных стандартов социальной адекватности и унифицированных для всей культуры механизмов социализации личности. Все это зарождается только в Новое время в ходе процессов индустриализации и урбанизации, становления капитализма в его классических, постклассических и даже альтернативных (социалистических) формах, трансформации сословных обществ в национальные и размывания сословных перегородок, разделявших людей, развития всеобщей грамотности населения, деградации многих форм традиционной обыденной культуры доиндустириального типа, развития технических средств тиражирования и трансляции информации, либерализации нравов и жизненных укладов сообществ, возрастающей зависимости политических элит от состояния общественного мнения, а производства продуктов массового потребления - от устойчивости покупательского спроса, регулируемого модой, рекламой и тому подобное.


3.2. Процессы освоения обыденной культуры.
Особое место здесь, как я упоминала ранее, занимают процессы массовой миграции населения в города, массовизации политической жизни сообществ (возникновение многомиллионных армий, профессиональных союзов, политических партий и электоратов). Однако в последние десятилетия ХХ века к перечисленным факторам прибавилась еще и динамика технологической революции - переход от индустриального этапа развития (интенсификации механического манипулирования рабочими органами) к постиндустриальному этапу (интенсификации процессов управления - получения и обработки информации и принятия решений).
В этих условиях столь же актуальными стали и задачи стандартизации социокультурных установок, интересов и потребностей   основной   массы  населения, интенсификации процессов  манипулирования






1 2 3 4 5 6 7 8
informsky.ru