человеческой личностью, ее социальными притязаниями, политическим поведением, идеологическими ориентациями, потребительским спросом на товары, услуги, идеи, собственный имидж и т. п. В прежние эпохи монополия на такого рода управление сознанием в более или менее массовом масштабе принадлежала церкви и политической власти. В Новое время в соперничество за сознание людей вступили также частные производители информации, товаров и услуг массового потребления [3]. Все это потребовало изменения механизмов общей социализации и инкультурации человека, подготавливающих личность к свободной реализации не только своего производительного труда, но и своих социокультурных интересов.
Если в традиционных сообществах задачи общей социализации личности решались преимущественно средствами персональной трансляции знаний, норм и образцов сознания и поведения (деятельности) от родителей детям, от учителя (мастера) к ученику, от священника к прихожанину и тому подобное (причем в содержании транслируемого социального опыта особое место занимал личностный жизненный опыт воспитателя и его персональные социокультурные ориентации и предпочтения), то на этапе сложения национальных культур подобные механизмы социального и культурного воспроизводства личности начинают терять свою эффективность.
Возникает необходимость в большей универсализации транслируемого опыта, ценностных ориентаций, образцов сознания и поведения; в формировании общенациональных норм и стандартов социальной и культурной адекватности человека; в инициировании его интереса и спроса на стандартизированные формы социальных благ; в повышении эффективности работы механизмов социальной регуляции за счет унифицирующего воздействия на мотивацию человеческого поведения, социальные притязания, образы престижности и тому подобное. Это, в свою очередь, вызвало необходимость создания канала трансляции знаний, понятий, социокультурных норм и иной социально значимой информации широким массам населения, охватывающим всю нацию, а не только ее отдельные образованные сословия. Первыми шагами в этом направлении стали введение всеобщего и обязательного начального, а позже и среднего образования, а затем - развитие средств массовой и информации (СМИ), демократических политических процедур, вовлекающих в свою орбиту все большие массы людей и тому подобное.


3.3. Национальная культура.
Следует отметить, что в национальной культуре (в отличие от сословной) дети, скажем, британской королевы и дети рабочего-поденщика из графства Суффолк получают общее среднее образование по более или менее однотипным программам (национальный образовательный стандарт), читают одни и те же книги, изучают одни и те же английские законы, смотрят те же телевизионные передачи, болеют за ту же футбольную команду и т. п., а качество их познаний в поэзии Шекспира или британской истории в большей мере зависит от их личных способностей, нежели от различий в программах общего образования. Разумеется, когда дело доходит до получения специального образования и профессии, возможности сравниваемых детей существенно разнятся и зависят от социальных обстоятельств их жизни. Но национальный стандарт на уровне общего среднего образования, единообразие в содержании общей социализации и инкультурации членов сообщества, развитие средств массовой информации и постепенная либерализация информационной политики в современных странах более или менее обеспечивают общенациональное культурное единство граждан и единство норм их социальной адекватности. Это и есть национальная культура в отличие от сословной, где для разных социальных групп разнились даже нормы социального поведения.
Формирование национальной культуры не отменяет ее деления на описанные выше социальные субкультуры. Национальная культура дополняет систему социальных субкультур, выстраивается как объединяющая надстройка над ними, снижающая остроту социально-ценностных напряжений между различными группами людей, задающая определенные универсальные эталоны некоторых социокультурных черт нации [7;256]. Разумеется, и до сложения наций имели место такого же рода объединяющие разные сословия черты этнической культуры: прежде всего язык, религия, фольклор, некоторые бытовые обряды, элементы одежды, предметов обихода и т. п. Вместе с тем, как представляется, этнографические культурные черты уступают национальной культуре прежде всего по уровню универсальности (в силу своей преимущественной неинституционализированности).
Формы этнической культуры весьма пластичны и вариативны в практике различных сословий. Нередко даже язык и религия у аристократии и плебса одного и того же этноса бывали далеко не тождественны. Национальная же культура задает принципиально единообразные эталоны и стандарты, внедряемые общедоступными специализированными культурными институтами: общим образованием, прессой, политическими организациями, массовыми формами художественной культуры и пр. К примеру, какие-то формы художественной литературы существуют у всех народов, имеющих письменную культуру, но до исторической трансформации этноса в нацию перед ним и не стоит проблема формирования общенационального литературного языка, который существует в разных регионах в виде различных местных диалектов. Одна из наиболее существенных характеристик национальной культуры заключается в том, что в отличие от этнической культуры, являющейся по преимуществу мемориальной, воспроизводящей историческую традицию коллективных форм жизни народа, культура национальная является прежде всего прогностической, артикулирующей скорее цели, нежели результаты развития, вырабатывающей знания, нормы, содержания и смыслы модернизационной направленности, проникнутые пафосом интенсификации всех сторон социальной жизни [7;259].
Однако главной сложностью в распространении национальной культуры является то, что современные знания, нормы, культурные образцы и смыслы вырабатываются почти исключительно в недрах высокоспециализированных областей социальной практики. Они более или менее успешно понимаются и усваиваются соответствующими специалистами; для основной же массы населения языки современной специализированной культуры (политической, научной, художественной, инженерной и т. п.) почти недоступны для понимания. Обществу требуется система средств по смысловой адаптации, перевода транслируемой информации с языка высокоспециализированных областей культуры на уровень обыденного понимания неподготовленных людей, по "растолковыванию" этой информации ее массовому потребителю, определенной "инфантилизации" ее образных воплощений, а также "управлению" сознанием массового потребителя в интересах производителя этой информации, предлагаемого товара, услуг и т. п.
Такого рода адаптация всегда требовалась для детей, когда в процессах воспитания и общего образования "взрослые" смыслы переводились на язык сказок, притч, занимательных историй, упрощенных примеров и пр., более доступных для детского сознания. Теперь подобная интерпретативная практика стала необходимой для человека на протяжении всей его жизни. Современный человек, даже будучи очень образованным, остается узким специалистом в какой-то одной области, и уровень его специализированности (по крайней мере, в элитарной и буржуазной субкультурах) из века в век повышается). В остальных областях ему требуется постоянный "штат" комментаторов, интерпретаторов, учителей, журналистов, рекламных агентов и иного рода "гидов", ведущих его по безбрежному морю информации о товарах, услугах, политических событиях, художественных новациях, социальных коллизиях, экономических проблемах и т. п. [8;180] Нельзя сказать, чтобы современный человек стал глупее или инфантильнее, чем его предки. Просто его психика, видимо, не может обработать такое количество информации, провести столь многофакторный анализ такого числа одновременно возникающих проблем, с должной оперативностью использовать свой социальный опыт и т. п. Не будем забывать, что скорость обработки информации в компьютерах во много раз превышает соответствующие возможности человеческого мозга.
Эта ситуация требует появления новых методов интеллектуального поиска, сканирования, селекции и систематизации информации, прессовки ее в более крупные блоки, разработки новых технологий прогнозирования и принятия решений, а также психической подготовленности людей к работе с таким объемными информационными потоками. Можно предположить, что после нынешней "информационной революции", т. е. повышения эффективности передачи и обработки информации, а также принятия управленческих решений с помощью компьютеров человечество ожидает "прогностическая революция" - скачкообразный рост эффективности прогнозирования, вероятностного расчета, факторного анализа и т. п., хотя и трудно предсказать, с помощью каких технических средств (или методов искусственной стимуляции мозговой деятельности) это может произойти.
Пока же людям требуется некое средство, снимающее избыточное психическое напряжение от обрушивающихся на них информационных потоков, редуцирующее сложные интеллектуальные проблемы к примитивным дуальным оппозициям ("хорошее-плохое", "наши-чужие" и тому подобное), дающее индивиду возможность "отдохнуть" от социальной ответственности, личностного выбора, растворить его в толпе зрителей "мыльных опер" или механических потребителей рекламируемых товаров, идей, лозунгов и тому подобное. Реализатором такого рода   потребностей   и   стала   массовая







1 2 3 4 5 6 7 8
informsky.ru