Только по недоразумению и вследствие злоупотреблений при школьном изложении в позднейшее время получила аристотелевская Аналитика вид абстрактно-формальной логики. В действительности же она задумана, как методология, тесно связанная с фактическими задачами науки, и потому вполне справедливо в перипатетической школе логические сочинения назывались "органическими". Именно поэтому-то она вся переполнена бесчисленным множеством гносеологических предположений о бытии и отношениях к нему мышления; главное между ними - хотя Аристотель никогда этого точно не формулировал - тождество форм мышления, основанного на понятиях, с формами отношения действительности. Таким образом, этот первый систематический очерк логики заключает в себе внутренне связанными три главные точки зрения, с которых впоследствии излагали эту науку: формальную, методологическую и гносеологическую.
  Внешнее различие между Платоном и Аристотелем можно определить таким образом, что первый исходил из понятия, второй из суждения. Истинное и ложное Аристотель ищет только в соединении понятий, поскольку это соединение или утверждается, или отрицается. Если это выдвигало на первый план соображение о качестве суждений, то силлогистика, как наука об основании суждений, требовала также и обсуждения их количества, то есть различения общих и частных суждений. Аристотель был еще далек от того, чтобы рассматривать суждения с точки зрения их относительности и модальности; если он и обозначает содержание суждения, как познание действительного или необходимого, или возможного, то делает это с точки зрения метафизики, и это не имеет ничего общего с новейшим значением слова "модальность". Но все исследования, которые производил Аристотель о различии суждений, определяются их отношением к теории доказательств, то есть они определяются тем значением, какое суждения могут иметь для доказательства. Как посредствующее звено между теми и другими исследованиями он подробно рассмотрел теорию выводов.
  б)силлогистика Аристотеля.
  Силлогистика Аристотеля есть исследование о том, какие выводы из данных положений могут быть сделаны с полной достоверностью. В ней приводится, в качестве основной формы умозаключений, обоснование частного положения общим и подчинение первого последнему (заключение через субалтернацию). К этой так называемой первой фигуре силлогизма сводятся и две другие его формы, которые характеризуются различной логической постановкой в обеих посылках среднего термина; вследствие этого мы получаем в заключении различные отношения двух главных понятий. По мнению Аристотеля, результатом силлогизма является всегда ответ на вопрос, можно ли одно из этих понятий и в какой мере подчинить другому? насколько общее определение последнего может служить основанием для определения первого?
  в)система понятий у Аристотеля.
  По мнению Аристотеля, основной вопрос философии - относительно понятия о сущности бытия может быть решен не иначе как только в методической связи, с объяснением фактов. Логическая форма этих решений, к которым, таким образом, стремится вся наука, есть определение понятия - дефиниция, в котором для каждого единичного явления устанавливается его непреходящая сущность, как причина его сменяющихся состояний и деятельности, причем в то же время указывается и зависимость его, как понятия, от другого более общего: таким образом, дефиниция есть определяющее суждение, в котором субъект определяется и посредством своего более общего родового понятия, и посредством своего отличительного признака. Но эти определения понятий, основанные частью на дедукции, частью на индукции, опять-таки предполагают в конце концов существование дефиниций самых высших родовых понятий, причем уже эти дефиниции не выводятся из более высших, а только разъясняются.
  Для логического исследования высшими родовыми понятиями, которых уже нельзя свести на еще более высшие, служат роды высказывания, категории. Они представляют те точки зрения, подчиняясь которым различные понятия могут посредством их реального содержания сделаться элементами предложения или суждения. Аристотель дает их 10.

  2)аристотелевская метафизика.
  В аристотелевской метафизике и, главным образом, в учении о сущности лежит стремление примирить учение об идеях с эмпирическим миросозерцанием. Уверенность, что только общее, как понятие, может быть предметом истинного познания - т.е. абсолютной действительностью, - не допускает считать сущностью содержание единичного, временного восприятия; с другой же стороны, убеждение, что общему не может быть приписано никакой, отдельной от чувственных вещей, высшей действительности - не допускает гипостазирования родовых понятий, как это делает Платон. Действительно существующее - это единичная вещь, которая мыслится в понятии в противопоставлении своим изменяющимся состояниям и отношениям и притом так, что только в ней одной осуществляется общее определение (вид). Окончательный объект научного познания не есть ни единичный образ восприятия, ни схема абстракции, но вещь, которая в потоке своих чувственных внешних проявлений сохраняет свою, выражаемую в понятии сущность.
  Итак, метафизическую реальность надо искать в середине между родовым и чувственным образом, значит - в единичной вещи, определенной через ее понятие. Трудность такого способа представления Аристотель старается разрешить посредством такой общей формы отношения, которая является господствующей во всех его исследованиях. Это - отношение материи к форме или возможности к действительности. Посредствующее звено между общей сущностью вещей, выражающейся в понятии, и их частным воспринимаемым явлением находит он в принципе развития: он смотрит на бывание с той точки зрения, что в нем неизменная первоначальная сущность вещей переходит от состояния чистой возможности к действительности, причем этот процесс совершается тогда, когда материя, содержащая в себе возможности, формируется в принадлежащую ей в виде задатка форму. В основе этой концепции лежат аналогии, заимствованные частью из технической деятельности человека, частью из жизни органических тел. В системе Аристотеля они сделались основными идеями мировоззрения.
  В каждой единичной существующей вещи материя и форма находятся в таком соотношении, что не существует ни материи без формы, ни формы без материи. Но именно поэтому-то и на ту и на другую нельзя смотреть, как на отдельные силы, которые, существуя, сперва сами по себе, соединяются только для образования единичной вещи; напротив, одна и та же единая сущность этой вещи есть и материя и форма.
  Совершенно иначе, напротив, складывается отношение между различными единичными вещами. В этом случае, когда одна вещь представляет воспринимающую материю, а другая - образующую форму, то хотя обе они находятся в отношении необходимого взаимодействия, но существуют и независимо друг от друга; и, только соединившись, производят нечто новое, причем теперь одна из них есть материя, а другая - форма. Во всех этих случаях отношение материи к форме лишь относительное, так как одно и то же в одном отношении является формой, а в другом - материей для образования высшей формы.
  Отсюда получается нечто вроде лестницы вещей, где каждая единичная вещь, будучи формой для низшей вещи, в то же время является материей относительно вещи, стоящей выше ее. Эта система, однако, должна иметь пределы своему развитию как внизу, так и вверху: внизу должна быть материя, которая уже не может быть формой, вверху - форма, которая не может быть материей. Внизу - первая материя, вверху чистая форма или Божество. Понятие чистейшей формы, как абсолютной действительности, исключает все материальное, все, что только возможно, и, таким образом, оно означает совершенное бытие.
  Переход из состояния возможности в действительность, обусловливаемый частью сущностью самих единичных вещей, частью же их взаимным соотношением, есть движение, возникновение и бывание. Причиной движения, которую следует искать в бытии, является прежде всего форма, и эта-то действительность, как порождающая процесс осуществления, называется у Аристотеля также энтелехией.
  Аристотель при объяснении движения различает два рода причин: причины формальные и материальные. Первые суть теологические, вторые - механические. Целесообразная деятельность и природная необходимость одинаково являются принципами бывания. Платоновское и демокритовское объяснение природы находят теперь примирение в отношениях формы и материи.
  Причиной всякого движения есть Божество. Сущность Божества есть имматериальность, полнейшая бестелесность, чистая отвлеченность: ум. Оно есть мышление, которое своим содержанием (своей материей) может иметь только самого себя; Оно - мысль о мысли. И это самосозерцание и есть Его вечная блаженная жизнь. Бог ничего не желает, Бог ничего не творит - Он есть абсолютное самосознание.

3) природа для Аристотеля.
  Природа для Аристотеля есть живая связь всех единичных субстанций, которые в своем движении осуществляют свою форму и при этом в своей совокупности определяются чистой формой, как высшей целью. Поэтому, по мнению Аристотеля, существует только один мир, который   действует с  постоянной






1 2 3 4 5
informsky.ru