Следовательно, когда говорится, что тела не существуют вне духа, то следует разуметь последний не как тот или другой единичный дух, но как всю совокупность духов. Духовная субстанция делится на два вида вещей: пассивные идеи и активные духи. Дух есть простое, нераздельное деятельное существо, которое воспроизводит и воспринимает идеи. Физический мир (или природа) представляет собою совокупность идей. Воспринимая идеи, мы замечаем, что некоторые зависят от нашей воли (закрыв глаза, мы можем представить любую вещь и производить с ней любые преобразования), а другие - нет. Например, мы не можем усилием воли расширить стены дома. Но раз эти идеи не подчиняются нашей воле, значит, существует другой, бесконечно более могучий дух, который их произвел, а мы их лишь воспринимаем. Этот высший Дух и есть Бог. Он порождает идеи внешних вещей и возбуждает в нас ощущения. Порядок и связь идей, порождаемых Богом, называется законами природы. Идеи, которые запечатлеваются в нас Творцом природы, называются действительными вещами. А когда они по нашей воле или сами собой вызываются в воображении, то в более точном смысле слова называются идеями или образами вещей.
Отстаивая принцип субъективного идеализма, Беркли хочет избежать солипсизма, т. е. вывода о том, что существует лишь один-единственный воспринимающий субъект. Поэтому вопреки исходному положению субъективного идеализма он утверждает, что субъект существует в мире не один. Вещь, которую перестал воспринимать один субъект, может быть воспринята другим субъектом или другими субъектами. Но даже если бы все субъекты исчезли, вещи не превратились бы в ничто. Они продолжали бы существовать как сумма "идей" в уме бога. Бог - это такой субъект, который, во всяком случае, не может исчезнуть. А потому не может исчезнуть и весь сотворенный им мир вещей: мир звезд, планет и Земли со всем, что существует на ней. Именно бог вкладывает в сознание отдельных субъектов содержание ощущений, возникающих при созерцании мира и отдельных вещей
Таким образом, начав с субъективного идеализма и пытаясь избежать солипсизма, Беркли своим признанием сверх природной духовной силы - бога делает шаг к объективному идеализму.

3. Спор между сенсуалистами (Д. Локк, Гельвеции) и рационалистами (Р. Декарт, Лейбниц)

В 17 веке главный философский спор разгорелся между Рационалистами (Декарт, Лейбниц) и Сенсуалистами (Ф.Бэкон, Гоббс, Локк). Сенсуалисты утверждали, что познание вырастает из фактов через обобщение. Рационалисты утверждали, что для построения знания простого обобщения недостаточно. Человеческий разум привносит в процесс познания нечто, чего в природе найти нельзя и никаким обобщением фактов получить невозможно - абстрактную идею. 
Кто же прав? Что об этом можно сказать сегодня?
Во-первых, Декартову систему координат сегодня изучают в средней школе, а Лейбницево дифференциальное исчисление на первом курсе всякого инженерного колледжа, а Ф. Бэкона, Локка и Гоббса изучают только философы.
Во-вторых, Декарт и Лейбниц - математики. А в математике абстрактная идея первична. 
В-третьих, Рационализм и Сенсуализм фиксируют две ступени познания - теоретическую и феноменологическую. В математике  17 века теоретическое уже победило, а в гуманитарных науках 17 века  - еще нет.

4. Этика разумного эгоизма (Гельвеции и др.)

Разумного эгоизма теория - этическая концепция, выдвинутая просветителями 17 - 18 вв. В ее основе лежит принцип: правильно понятый личный интерес должен совпадать с общественным. В этике Гельвеция, Гольбаха, Дидро, позднее Фейербаха этика выражала интересы восходящей буржуазии в ее борьбе с аскетической феодально-христианской моралью, служила идейной подготовкой буржуазных революций. Эти мыслители исходили из возможности гармонического сочетания общественных и личных интересов при сохранении частной собственности. Этика разумного эгоизма отражала практику революционной буржуазии, свободу личной инициативы, идеализировала частное предпринимательство, а "общественный интерес" выступал в ней фактически как классовый интерес буржуазии.
Несистематически Гельвеций устанавливает следующие требования к этике как исследованию нравственности. Во-первых, в этике недопустимо оторванное от жизни умозрение. Идеалом для этики должна стать "экспериментальная физика" - в том смысле, что, как и в физике, в этике следует восходить от фактов к причинам. Во-вторых, моральные факты должны браться не изолированно, а в их историческом развитии - нравственность должна пониматься исторически. Последнего, по мнению Гельвеция, не хватало Монтеню - писателю, которого он высоко ценил, при том, что в изучении нравов Монтень сделал гораздо больше, чем платоники (и под платониками Гельвеций вполне мог иметь в виду Шефтсбери), которые, не желая знать фактов, доверяют только абстрактным рассуждениям. В-третьих, в изучении нравственности следует опираться на ум, а не на интуицию. В-четвертых, этика должна принимать во внимание социальные и политические условия, в которых живут и действуют люди; действительное понимание нравственности невозможно без широкого исследования нравов различных народов.
Как говорилось, теория морали Гельвеция носит разветвленный характер. Он не ограничивается указанием на основание нравственности и установлением ее общего принципа, но старается проследить действие этих начал в различных сферах общественной жизни, у разных социальных групп или на материале нравов разных народов. Тем не менее, было бы преувеличением считать, что его моральная теория цельна и непротиворечива. Теоретически интересна естественная для Гельвеция тенденция рассматривать в единстве вопросы объяснения морали и критерия моральности. Однако в действительности Гельвеций не придает значения разности этих исследовательских задач, а это их спонтанное объединение есть результат его Невнимания к методологическим вопросам такого рода.
В молодости Гельвеций зачитывался яркими произведениями французских моралистов. Особенное влияние на него оказал Франсуа де Ларошфуко (1613-1680) своими взглядами о роли себялюбия (amour-propre) в жизни человека. Себялюбие, стремление к частной выгоде, согласно Ларошфуко, является единственным действенным источником человеческих поступков. Если что и ограничивает его, так это тщеславие - т.е. иное выражение того же себялюбия. Гельвеций принимает этот взгляд на человека; правда, в отличие от Ларошфуко, Гельвеций считал, что себялюбие является источником не только порока, но и добродетели.
Себялюбие неоднородно. В себялюбии выражаются потребности человека и его интересы. В общем Гельвеций не различает специально эти факторы поведения, но из его высказываний можно сделать вывод о том, что человек стремится к наслаждению и выгоде и отвращается от страдания и вреда. Потребности отражают его отношение к наслаждению и страданию, интересы - к выгоде и вреду. Гельвеций утверждает, что в человеке есть "врожденное начало", особая способность - "физическая чувствительность", позволяющая ему чувствовать физические наслаждения и страдания. Поэтому первейший источник деятельности - голод, но самый могучий ее источник - любовь. Физическая чувствительность, проявляющаяся именно в чувствительности к удовольствиям и страданиям, есть "единственная причина наших действий, наших мыслей, наших страстей и нашей общительности". Страх, стыд, совесть, любовь к себе и любовь к независимости, - все это следствия физической чувствительности.
Желание удовольствия, удобства и пользы влечет человека к созданию сообществ. Импульс, толкающий человека к общению и сотрудничеству с другими людьми, Гельвеций называет уже частным интересом. И хотя выше были приведены его слова о том, что физическая чувствительность порождает в человеке общительность, - общительность есть результат действия физической чувствительности в особой ее форме - форме частного интереса. Частный интерес - непосредственный мотив образования сообществ и заключения договоров.
Частный интерес это подлинный властитель в мире людей. Он лежит в основе всех человеческих решений и деяний. Он сродни закону природы: "Если физический мир подчинен закону движения, то мир духовный не менее подчинен закону интереса". Следуя своему частному интересу, человек стремится как к личной выгоде, так и к благу другого человека. Исходя из своего интереса, человек определяет, в чем состоит добро, честность, справедливость и добродетель. Так же и доброжелательность к другим людям есть результат себялюбия, и они тем более доброжелательны, чем более полезными для себя считают тех, по отношению к кому доброжелательность выражается. В этом смысле люди ни добры, ни злы от рождения; они адекватны тем отношениям, которые их соединяют с другими людьми.
Эти положения Гельвеций высказывает в прямой и довольно резкой полемике с Шефтсбери, считавшим, что человек от природы не только себялюбив, но и доброжелателен. И эта полемика вполне доказывает, что рассуждения Гельвеция о роли физической чувствительности и частного интереса прямо относятся к морали.
Но у самого Гельвеция отнесенность этих положений к теории морали оказывается под вопросом из-за привнесения в рассуждение существенно новой идеи - общественного, или общего интереса.
Критерий нравственности. Общий интерес. Наряду с неоднократными замечаниями относительно того, что нравственные представления относительны и обусловлены частными интересами людей, Гельвеций развивает мысль, что все-таки есть иное мерило добра и зла, чем частный интерес, и это мерило - общий интерес. Сначала Гельвеций указывает на то, что в отдельном сообществе нравственные оценки утверждаются в соответствии с тем, что полезно и вредно для данного сообщества. Но здесь еще не происходит существенного сдвига в нравственном рассуждении: интерес сообщества - это тот же частный интерес. Более того, частный интерес отдельных сообществ ' хуже личного интереса, поскольку им отрицается как общественный интерес, так и личный интерес. Поэтому, прояснив содержание частного интереса отдельных сообществ, Гельвеций все-таки указывает: "во всяком отдельном сообществе личный интерес есть единственный критерий достоинства вещей и личностей". Вопреки давлению окружения личность должна отстаивать свое достоинство.
И здесь Гельвеций начинает говорить на несколько другом языке. В его рассуждениях появляются понятия "благородное тщеславие", "высокие идеи", "истинная добродетель", "подлинная цель нравственности". Люди обычно понимают добродетель сообразно своей выгоде, но истинная добродетель во все времена и во всех странах заключается в "поступках, полезных обществу и сообразных с общим интересом". За разным пониманием добродетели можно проследить и различные личностные типы: большинство признают лишь то, что сообразно их себялюбию, но есть и такие люди, которые "одушевлены высокими идеями и открыты новым истинам, и они во всем к ним стремятся". Для таких людей и в этом более возвышенном ценностном контексте и добро, и честность, и справедливость, и добродетель уже определяются в соответствии с тем, отражается ли в них общий интерес.
В связи с приведенными рассуждениями Гельвеция возникает естественный вопрос о природе общего интереса. Если в основе частного интереса лежит в конечном счете физическая чувствительность, то что лежит в основе общего интереса? Согласно Гельвецию, общий интерес представляет собой "совокупность частных интересов". Такое понимание общего интереса как будто вытекает из социально-договорной концепции общества: люди взаимоупорядочивают свои частные интересы, вступая в соглашения. Но в то же время Гельвеций пишет, что соглашения заключаются на основе общего интереса, и это значит, что общий интерес существует самостоятельно. Если признать возможной аналогию между индивидуальным и общественным организмом, то можно сказать, что общий интерес - это то, что отвечает потребностям общественного организма, общества как целого.

Список литературы

1. Введение в философию: Учеб. для вузов: В 2-х ч. / И.Т. Фролов и др. М., 1989. Ч. 1. Гл. II, § 6, 7. С. 146-169.
2. Невлева ИМ. Философия: Учеб. пособие. М., 1999. Гл. 5. С. 104-130.
3. Спиркин А.Г. Философия. М., 1998. Разд. 1. Гл. 4, § 1-9. С. 113-131. Гл. 5, § 1-4. С. 132-141.
4. Философский словарь / А.В. Адо, Н.Д. Александровская и др. 6-е изд. М., 1991. 560 с. (Бэкон, Локк, Гельвеции, Дидро, Гольбах, Лейбниц, Декарт, Спиноза, Д. Беркли.)


informsky.ru
1 2 3