Октябрьская революция создала предпосылки для существенной переориентации отношения общественного сознания к праву. В их числе первые в истории государства демократические конституции, декларации о правах трудящихся, законы, провозгласившие передовые общественно-политические и правовые принципы. В начале 20-х годов, с переходом к нэпу, была создана развернутая кодифицированная система права. Принципиально изменилось его содержание, очищенное от многого, что раньше стимулировало нигилистические установки. Ленин в своих последних работах неоднократно подчеркивал необходимость воспитания правовой культуры, уважения к законности. Однако заложенный потенциал не получил должной реализации.
Одна из основных причин в том, что в самой правящей партии, в ее руководящих эшелонах должная роль права, особенно в государственном управлении, была явно непонята, что, в свою очередь, было своеобразным наследием предшествовавшего периода гражданской войны и военного коммунизма, приверженности к методам последнего, убежденности в том, что все основные проблемы могут и должны решаться жесткими политико-административными мерами. Формула о диктатуре пролетариата как власти, не связанной и не ограниченной законами, воспринималась куда проще, чем более сложное соотношение диктатуры, демократии и права. Имела место и своеобразная идеологическая инверсия, когда неприятие буржуазного права как средства закрепления капиталистических отношений эксплуатации и неравенства было перенесено на право как таковое, которое не мыслилось иначе как буржуазное, в лучшем случае нэповское. Свою роль сыграла и формула об отмирании права. Эта очевидно заслуживающая внимания на высоком теоретическом уровне концепция в тогдашних условиях в сочетании с другими антиправовыми факторами и иллюзорными представлениями о темпах приближения к коммунистическому обществу, также формировала взгляд на право как на нечто временное и потому малосущественное. Традиционный, идущий из прошлого юридический негативизм и теория отмирания права были опасным сочетанием.
что в глазах участников, будь то Сталин и его сторонники или его противники - Троцкий, Зиновьев, Каменев - "правовое" не представлялось существенным, не имело высокой социальной значимости.
Если в 20-е годы все же сохранялся шанс на развитие правовой основы государственной и общественной жизни, то с установлением "сталинского" режима было сделано почти все возможное для того, чтобы дискредитировать   право   в   общественном   сознании.   Масштабные   репрессивные кампании    (раскулачивание;   массовые   "чистки",   достигшие   апогея   в 1937-38 гг., а позднее - в 1949-50 гг.; выселение народов и т. д.) подрывали принцип законности, превращали правосудие в трагическую карикатуру. Не поднимало авторитет права и правонарушающее законодательство. Под это определение подпадает длинный ряд законов периода  культа  личности.  Резка, но справедлива оценка  народным депутатом СССР Н. С. Сазоновым законодательства 30-х годов, как "самого бандитского права по отношению к народу". Те, кто склонен смягчать ситуацию, могут сказать, что в этот период была принята новая демократическая по звучанию Конституция, что способствовало росту правосознания. В какой-то мере это так. Но нельзя, не видеть, что глубокая пропасть между конституционным фасадом и реальным функционированием механизма власти подрывала престиж Конституции, веру в право и конституционные формы правления.
Если просмотреть многочисленные сочинения Сталина,  такие слова, как право, правосудие, правосознание   вообще не входили в его лексикон. Они не встречаются и в "Докладе о проекте Конституции   СССР   1936г.", где были бы весьма уместны.  Более того, в нем нет и упоминания о социалистической законности. Впрочем, в той ситуации употреблять это понятие было бы весьма кощунственно, как "кощунственно звучала фраза об обеспеченности "известными материальными средствами" демократических свобод советских граждан.
Так исторически сложилось, что за первые десятилетия существования советского общества не только не был преодолен юридический нигилизм, доставшийся от прошлого, но к нему добавился еще и благоприобретенный "социалистический" правовой нигилизм.
В то же время из права максимально выжимали его карательные возможности. Командно-бюрократическая система не только не боролась с правовым нигилизмом, но по-своему опиралась на него, ибо он прекрасно вписывался в нее. В этой двойственности, своеобразном политическом флирте  - корни рассматриваемого явления. С одной стороны, право - помеха, с другой  - оно с полной отдачей использовалось как инструментально-принудительное средство. В период сталинщины колесо репрессий крутилось в юридических формах, разыгрывались "театрализованные процессы" со всеми   атрибутами, скрупулезно соблюдались соответствующие нормы, инструкции, процедуры.
Наряду с очистительной  миссией, "перестроечные" процессы послужили катализатором социально-правового нигилизма. Последний был вызван не только чисто внешними неурядицами, но и более глубокими  причинами.  В.А. Туманов отмечает, что как только страна отказалась  от тоталитарных методов правления и попыталась встать на  путь правового государства, как только скованные ранее в экономическом и политическом плане люди получили реальную возможность  пользоваться правами и свободами, так сразу же дал о себе знать низкий  уровень правовой культуры общества, десятилетия царившие в нем пренебрежения к праву, его недооценка. Юридический нигилизм при востребованном праве оказался куда более заметным, чем при праве невостребованном.
Урок, который преподала нам история, не прошел даром. И хотя общество развивалось достаточно противоречиво и периоды реального роста эффективности права и законности сменялись периодами,  когда застой охватывал и эти сферы, хотя высокие слова официальных документов о необходимости укрепления правовой основы государственной и общественной жизни, прав и свобод личности зачастую не подкреплялись делом, а нередко и расходились с ним, тем не менее уровень права и правосознания сегодня у нас выше, чем когда-либо ранее.

I.3. Формы выражения  и уровни распространения правового  нигилизма

Правовой  нигилизм  - полиструктурное образование, его проявления можно рассматривать на различных участках правовой действительности: в правовой идеологии он находит отражение в доктринах, течениях, идеях и представлениях; в правовой психологии  выступает в форме своеобразных позиций,  установок, стереотипов, неверии в правовые идеалы. В юридической практике характеризуется различными формами  отступления от правовых установлений, правовой пассивностью, как населения, так и должностных лиц. Заслуживает внимания изучение правового нигилизма применительно к различным группам населения, их полу,  возрасту, национальной принадлежности, вероисповеданию; к различным категориям должностных лиц.
Принципиальное значение для строительства правового государства имеет изучение правового нигилизма с точки зрения степени подверженности ему как отдельного  индивида, так и социальной общности. Если расположить на прямой  формы его распространения по названному основанию, то на одном полюсе "разместится" правовой скепсис, т.е. скептическое отношение к праву; а на другом - правовой цинизм или прямое игнорирование требований права, грубый правовой произвол. И если для общества весьма опасен правовой цинизм, то, хотя и в меньшей мере, но все же в силу своей распространенности правовой скепсис также небезопасен.
Использование поуровневого подхода позволяет выявить определенные уровни правового нигилизма. В. Гойман  выделяет следующие уровни: общесоциальный, ведомственный и отдельной личности.
Распространение правового нигилизма на общесоциальном уровне означает, что государство, как управляющая система в обществе, пренебрегает правом либо использует его исключительно как средство подавления индивидуальной воли. Отношения в обществе строятся на основе директив, властных распоряжений, спускаемых сверху". "Верх",  как правило, концентрирует на своем полюсе права, возлагая на "низы" обязанность выполнять исходящие от него команды, не связывая себя при этом какими либо обязательствами перед населением. Право и правовая система в целом носят консервативный характер. Принимаемые законы не имеют прямого действия, что позволяет ведомствам корректировать их по своему усмотрению, ущемляя при этом права и интересы граждан и их законных объединений. Отсутствует эффективный юридический механизм защиты прав личности, в силу чего произвол чиновников не встречает законного "отпора" граждан. Предоставляемые гражданам права и свободы юридически и фактически не обеспечены, вследствие чего их использование затруднено. Правовая индифферентность и отчужденность становятся неотъемлемыми чертами образа жизни личности.
informsky.ru
1 2 3 4 5 6