В чем же причины живучести обыденного правового нигилизма сегодня, в условиях формирования правовой государственности? Одна из них - наследие прошлого, условия, породившие деформированное восприятие права не только у представителей старшего поколения, но и следующих за ним.
Другая причина - достаточно частые нерадостные встречи человека с правовой действительностью. Только с узконормативистских позиций можно проводить прямую зависимость между нормой права, с одной стороны, и поведением личности - с другой, на чем строились многие выдвигавшиеся в литературе схемы "механизма действия права". В действительности куда больше, чем тексты норм, даже самых значительных, влияет на правосознание и поведение людей, на их оценку правового "право в жизни", особенно деятельность государственных органов.
Если "юридический путь" приводит человека в государственный орган, и он наталкивается там на бюрократические процедуры и необоснованные отказы, если средства массовой информации сначала рассказывают о высоких достоинствах нового закона, а затем о том, как он искажается и препарируется, если гражданин обращается в суд за защитой своего действительного или предполагаемого им права и ему говорят, что судебной защите такое право не подлежит, то именно эти  многочисленные "если" и есть та среда, которая ежедневно и повсеместно воспроизводит юридико-нигилистические установки и предубеждения.
Как это ни парадоксально звучит, но в числе факторов, порождающих правовой нигилизм, может оказаться и само действующее право в сочетании с законодательными иллюзиями, т. е. представлениями о том, что достаточно принять "хороший закон", и тотчас в регламентируемой им сфере все будет налажено. Однако в реальной жизни дело обстоит сложнее, и закон нередко вынужден перед ней отступить. Тогда законодательная иллюзия в обыденном сознании зачастую сменяется неоправданным разочарованием в отношении права вообще.
Ведомственный правовой нигилизм связан с обыденным. Уровень правовой культуры не может не сказываться на многих областях профессиональной деятельности, но особенно наглядно и социально значимо он отражается в управленческой сфере. Нет никаких оснований полагать, что лицо, впитавшее в себя юридико-нигилистические установки, будучи наделенным властью, тотчас избавляется от них. Нередко случается как раз наоборот - слишком благоприятна почва для их активного бюрократического проявления.
Однако бюрократический нигилизм порождается не только обыденным. Во многом он явление автономное, корни которого заложены в самой управленческой системе, когда она превращается в самодовлеющую силу.
Административно-приказная система предпочитала правовым (как и экономическим) рычагам управления команду и административный нажим. "Действующая политическая система десятилетиями приспосабливалась не к организации общественной жизни в рамках законов, а главным образом к выполнению волевых распоряжений и указаний". В иерархии ценностей административной системы почти все оказывается важнее права - власть, план, привилегии и т. д. Оно признается лишь постольку, поскольку понимается как обязательный для исполнения нижестоящими приказ. Но позиция тотчас меняется, как только право начинает ограничивать административную власть, превращает подвластных, безликих адресатов приказаний в правовых партнеров.
Еще один источник ведомственного правового нигилизма - расхождение общегосударственных интересов и потребностей, которые  призван выражать закон, с ведомственными или местническими. Такое несовпадение, а часто и противоречие порождает своеобразное ведомственное отношение к закону - почтительное на словах и нигилистическое в действительности. Характерная черта ведомственного (местнического) юридического нигилизма наряду с неуважением к правам человека - неуважение к закону как высшему источнику права. Это нашло отражение и в самом законодательстве в той мере, в какой административная система воздействовала на законодательный процесс (декларативность законов, их неполнота, отсылочность), и в общей установке рассматривать закон как акт по преимуществу общего характера, действующий не столько прямо, сколько после его "разъяснения", "детализации", "конкретизации" в ведомственном порядке. Подобный стереотип прочно закрепился на верхних и на нижних этажах административной системы. Верха, да и чиновники средней руки, уверены в своем праве корректировать закон, "отложить в сторону" те или другие его нормы, а нижестоящие звенья привыкли к тому, что надлежит следовать не закону, а идущим сверху инструкциям и указаниям.
Один из публицистов С. Андреев предпринял попытку классифицировать те способы, с помощью которых происходит "метаморфоза законодательных постановлений" после того, как с ними "поработает" управленческий аппарат. Автор выделяет три таких способа. Первый - когда общий закон как бы раскладывается на несколько детализирующих его постановлений, каждое из которых вроде бы ему не противоречит, но в их совокупности его реализация сводится к нулю. Второй - использование неясности, недоговоренности, противоречия, которые можно отыскать почти в любом законе. Третий - исполнение с "перегибом", превращающее закон в абсурд". Юрист мог бы существенно расширить приведенную классификацию. Но и сказанного достаточно для характеристики такой антиправовой "культуры управления".
Известная доля вины, если не прямой, то косвенной, ложится при этом на юридическую науку. В течение нескольких десятилетий она была связана с административно-приказной системой, что не могло не сказаться на ряде научных установок и концепций, объективно способствовавших подобной "культуре". Вспомним, что право в течение многих лет рассматривалось исключительно как "средство государственного управления", в то время как более правильный тезис "управление как средство осуществления права" в литературе отсутствовал.
Еще один фактор, способствующий ведомственному правовому нигилизму - безнаказанность. Та самая безнаказанность, которая, становясь, системой, развращает. Газеты периодически публикуют статьи под заголовком типа "Инструкция против закона", но никогда не приходилось читать о той, что авторы подобных инструкций понесли за свое "творчество" юридическую ответственность. То же самое можно сказать о тех многочисленных случаях, когда управленческие органы проявляют неуважение к судебным решениям и надзорным актам прокуратуры. Вряд ли кто-либо возьмется утверждать, что ведомственный правовой нигилизм можно преодолеть путем юридического всеобуча, хотя некоторые позитивные результаты достижимы и таким путем.
Здесь нужны другие методы, и ответственность за неуважение к праву, закону, правосудию занимает среди них далеко не последнее место. Речь идет о конкретной, персональной, ощутимой ответственности тех, кто нарушает, и поучительной для тех, кто собирается нарушить.
М.Н. Марченко высказывает свою точку зрения: "Определенными особенностями обладают правосознание лиц с отклоняющимся поведением, правовые представления и чувства граждан, отбывающих наказание в местах лишения свободы, преступников-рецидивистов. Социологические исследования показывают, что в ряде случаев у человека, совершившего преступление, вместе со знанием статей Уголовного кодекса соседствует нигилистическое отношение к праву, определенный настрой на нарушение закона".
Подытоживая все сказанное можно выделить некоторые общие черты современного правового нигилизма. Он, во-первых, имеет подчеркнуто демонстративный, вызывающий конфронтационно-агрессивный и неуправляемый характер, что обоснованно квалифицируется общественным мнением как беспредел; во-вторых, является, глобальным, массовым, широко распространенным не только среди граждан социальных и профессиональных групп, слоев, но и в официальных государственных структурах, законодательных, исполнительных и правоохранительных эшелонах власти;
в-третьих, имеет многообразие форм проявления - от криминальных до легальных (легитимных), от парламентско-конституционных до митингово-охлократических, от "верхушечных" до бытовых; в-четвертых, обладает особой степенью разрушительности, оппозиционной или популистской направленностью,  регионально-национальной окраской; в-пятых,  сливается с политическим, нравственным, духовным и экономическим нигилизмом.
    Преодоление правового нигилизма - это длительный процесс, затрагивающий изменение объективных условий жизни общества, целенаправленную идеологическую, организационную работу, осуществление комплекса специально-юридических мер. В концентрированном виде эти меры должны быть сориентированы на то, чтобы создать качественно обновленную социально-правовую среду и утвердить у людей веру в право.
informsky.ru
1 2 3 4 5 6