Но как далеко может зайти суд в толковании положений Конвенции при разрешении конкретных дел (речь идёт о консультативных заключениях, касающихся толкования её положений по просьбе комитета министерств) и в какой степени такое толкование может восприниматься как обязательное судами РФ? При ратификации Европейской Конвенции РФ сделала заявление о признании юрисдикции Европейского Суда "обязательной по вопросам толкования и применения конвенции и протоколов к ней в случаях  предполагаемого нарушения РФ положений  этих договорных актов".
Речь не идёт о признании обязательной всей практике Европейского суда, а лишь той, которая формируется при рассмотрении дел с участием РФ.
Вопрос о значении для отечественного гражданского законодательства прецедентной практики Европейского суда, сформированной без участия РФ, пока остается открытым. Формально решения Европейского суда не обязательны для не участвовавших государств, но фактически государства следует практике, поскольку "конкретные органы Конвенции признают себя связанные прецедентом…"
Другой аспект проблемы толкования связан с различными вариантами её применения. Поскольку Конвенция может применяться как часть правовой системы России, следовательно, имеет место толкование её положений российскими судами. Но толкование осуществляет и сам Европейский суд. В этой связи, как справедливо полагает Т.Н. Нешатаева, возможна ситуация, когда толкование Европейской конвенции в арбитражных судах России будет отличаться от толкования её норм в Европейском суде. . Очевидно, что приоритетным должно стать толкование Конвенции Европейским судом. Положение об Уполномоченном РФ при Европейском суде по правам человека к числу основных его функций относится "изучение правовых последствий решений Европейской комиссии по правам человека и Суда для государств - членов Совета Европы" и подготовку "с учетом прецедентного права Совета Европы рекомендацией по совершению законодательства РФ и правоприменительной практики". Как отмечалось в литературе, "значение прецедентов, создаваемых в рамках Совета Европы, состоит в том, что они являются образцом толкования норм Конвенции". И хотя Россия не связана решениями суда по другим делам, "применение исключительно "своего", основанного на национальном  законодательстве и сложившейся практике, подхода к пониманию положений Конвенции, без учета толкований Европейского суда, может привести к её нарушению и, как следствие, ответственности государства" .
Следует отметить, что фактически высшие судебные инстанции России при рассмотрении гражданско-правовых  и иных дел опираются на положения прецедентной практики Европейского суда. Так Конституционный Суд РФ при толковании положения ст. 35 Конституции РФ" никто не может быть лишён своего  имущества иначе как по решению суда" пришёл к выводу, что конституционно-правовой смысл понятия "имущество" охватывает не только право собственности, но, в частности вещное право. Суд указал, что такой подход корреспондирует толкованию понятия "свое имущество" Европейским судом по правам человека, лежащему в основе применения им ст.1 протокола № 1 к европейской конвенции. Европейский суд исходит из того, что каждый имеет право на беспрепятственное пользование и владение своим имуществом, в том числе в ролеках осуществления вещьных прав, также подлежащих защите на основании указанного Протокола решения от 23 сентября 1982 г. по делу "Споррокг и Леннрот (Sporrond против Швеции "от 21 февраля 1986 г. по делу "Джеймс и другие (James and Others) против Соединенного Коралевства" , а также содержащее ссылки на них решение от 30 мая 2000 г. по делу "Карбонара и Вентура" (cardonara fnd Ventura) против Италии . На практику Европейского суда и Европейской комиссии Конституционный суд РФ ссылался также в других своих постановлениях .
В свою очередь, Высший Арбитражный суд РФ в уже упоминавшемся информационном письме прямо перечисляет "положения, сформированные Европейским судом и направленные на защиту имущественных прав и права на  правосудие" - частный (гражданско-правовой) характер имущественных прав, принцип баланса частных и публичных интересов при защите имущественных прав физических и юридических лиц,  судебная защита имущественных прав частных лиц и т.д. Высший Арбитражный суд РФ просит нижестоящие арбитражные суды принять во внимание изложенные положения при осуществлении правосудия.
Проблема восприятия российской правовой системой прецедентной практики Европейского суда связана с общим вопросом определения места судебного прецедента в этой системе. В научной литературе подчёркивается роль судебной практики (предыдущих судебных решений) для разрешения конкретных уголовных и гражданских дел, но лишь немногие авторы утверждают, что судебный прецедент является источником российского права. "Необходимо признать де-юре то, что существует де-факто, -  отмечает Л.П. Ануфриева. - поскольку функционирование отечественной судебной системы в рамках существовавших и существующих государственно-правовых структур убеждает в том, что по существу она формирует источники права".
Более категорично по поводу роли судебного прецедента высказывается Т.Н. Нешатаева, по выражению которой в российской правовой системе, как и в любой континентальной системе права, в той или иной форме прецедент всегда существовал в качестве источника права, например, в российской правовой системе, как и в любой континентальной системе права, в той или иной форме прецедент всегда существовал в качестве источника права. Например, "применение закона или  права по аналогии" .
Заслуживает внимания и подход М.В. Кучина. Признавая судебный прецедент источником права, он вместе с тем утверждает: "Мы имеем в виду общую, принципиальную сторону рассматриваемого явления и далеки от мысли придавать ему безусловно - обязательную силу независимо от конкретных обстоятельств, в которых он применяется"  Можно привести множество других суждений по этому вопросу.
Интерес представляет позиция самих высших судебных инстанций относительно применения судебного прецедента. Так, Конституционный суд РФ в Постановлении от 16 июня 1998 г. № 19-П "По делу о толковании отдельных положений статей 125. 126 и 127 Конституции РФ "отметил, что только Конституционный суд выносит официальное значение, в то время как решения судов общей юрисдикции и арбитражных судов не обладают такой юридической силой. Они не обязательны для других судов по другим делам, т.к. суды самостоятельно толкуют подлежащие применению нормативные предписания, следуя при этом Конституции РФ и федеральному закону".
Проблема места судебного прецедента в российской правовой системе, в том числе решений Европейского  суда, требует самостоятельно и всестороннего изучения. Вместе с тем какие бы основания для квалификации правила, содержащегося в судебном решении или обзорах высших судебных инстанциях в качестве правовой нормы, ни представляла реально существующая практика, решающее слово в признании или непризнании прецедента источником права остаётся за законодателем. В соответствии же со ст. 126-127 Конституции Верховный суд РФ и Высший Арбитражный Суд РФ дают лишь "разъяснения" по вопросам судебной практики, а не творят нормы права. Об общеобязательности постановлений Конституционного Суда РФ можно говорить применительно к решениям, вынесенным им по вопросам, относящиеся к его компетенции ст. 125 Конституции РФ, ст. 3 Федерального конституционного закона "О Конституционном Суде РФ" от 21 июля 1994 г. (в редакции от 15 декабря 2001 г.).
Следовательно, ответ на вопрос, является ли судебный прецедент источником российского права, должен быть отрицательным, поскольку законодательство не устанавливает обратное. Судебный прецедент действует в правовой системе наряду с источниками права России. Не являясь источником права, он тем не менее оказывает влияние на законодательство РФ. Так. Деятельность Европейского суда, с другой стороны - сама оказывает определенное влияние на законодательство государств - участников Конвенции, в том числе на формирование единых подходов к регулированию гражданских отношений.
Ещё один аргумент в пользу непризнания прецедента Европейского суда источником российского права связан с конституцией самой категории "источник права" С.А. Зивс в этом понятии выделяет два элемента: Во-первых, это внешняя форма… Во-вторых, это элемент конститутивный - сообщение, придание норма качества правовой нормы. "Второй из элементов характеризует связь категории "источник права" с волей создавшего его государство. "Источник права суть внешняя форма установления правовой нормы государством (или по поручению государства, или с санкцией, одобрения государства)". И далее: "Право возникает только как результат действий государственных органов. Следовательно, любой правовой нормативный акт исходит от государства или одобрен им, т.е. носит государственный характер". Утверждения автора не утратили своего значения, хотя с позиций сегодняшнего дня очевидно, что право не всегда является творением государства и заключается не только в нормативных актах, но и в других источниках права (например, в обычаях делового оборота - ст. 5 ГК РФ. Вывод, который логически вытекает из рассуждений учёного, состоит в том, что именно государство путем одностороннего волеизъявления определяет формы существования норм права. В этой связи категория "источник права"не может быть использована для объяснения действия на территории государства норм иных правовых систем. Международная норма не может рассматриваться в отрыве от своей формы =, поскольку в этом случае она утрачивает качество правовой нормы. В признании качества за международными нормами государство участвовало совместно с другими государствами. Но они могут быть творением международного органа (в нашем случае -Европейского суда). Следовательно, они не могут рассматриваться в качестве источников права данного государства и занимают обособленное положение в правовой системе страны.
informsky.ru
1 2 3 4 5 6 7