свободой, своей независимостью и безудержно предаваться своим  страстям, то положение каждого отдельного человека  станет более несчастным, чем,  если бы он жил отдельно; они осознали, что каждому человеку нужно поступиться частью своей естественной независимости и покориться воле, которая представляла бы собой волю всего общества и была бы, так сказать, общим центром и пунктом единения всех их воль и всех их сил. Таково происхождение государей".
Классическое обоснование договорная теория получила в трудах Руссо. Исходя из исторического опыта, он пришел к выводу, что правители стали смотреть на государство как на свою собственность, а на граждан как на рабов. Они стали деспотами, угнетателями  народа. Деспотизм, по Руссо, высшее  и крайнее проявление общественных различий: неравенства богатых и бедных как следствия частной собственности; неравенства сильных и слабых  как следствия власти; неравенства господ и рабов как следствия попрания законной власти властью произвола. Это неравенство становится причиной  нового  отрицательного равенства: перед деспотом все равны, ибо каждый равен нулю. Но это уже не старое естественное равенство первобытных людей, а равенство как искажение природы.
Руссо считает, что в интересах создания правомерного государственного устройства и восстановления истинного равенства и свободы надо заключить свободный общественный договор. Главная задача этого договора состоит в том, чтобы "найти такую форму ассоциации, которая защищала и охраняла бы общей совокупной силой личность и имущество каждого участника и в которой каждый, соединяясь со всеми, повиновался бы, однако, только самому себе и оставался бы таким же свободным каким он был раньше".
Обосновывая договорную теорию, Руссо отмечает: "Каждый из нас отдает свою личность и всю свою мощь под верховное руководство общей воли, и мы вместе принимаем каждого члена как неразделимую часть целого".
Власть монарха является производной не от божьего провидения, а от самих людей. Данный тезис, положенный в основу договорной теории происхождения государства и права, был наиболее ярко и обстоятельно развит Полем Гольбахом (1723 - 1789 ) в его работе "Священная зараза или естественная история суеверия".
Выступая против широко распространенной в средние века идеи божественного происхождения власти королей, "являющихся представителями и подобием бога на земле", Гольбах пишет, что в практическом плане эта идея служила оправданием всемогущества, бесконтрольности властей, произвола монархов и их ближайшего окружения. "Гордость привилегированных людей, - отмечает автор, - получила в силу божественного права власть быть несправедливыми и повелевать другими людьми. Последние верят, что должны отказаться в пользу своих господ от собственного счастья, должны работать только на них, сражаться и погибать в их войнах. Они верят, что должны безусловно подчиняться желаниям самых сумасбродных и вредных царей, которых небо послало их в гневе своем.
Идея божественного происхождения власти монарха, констатирует Гольбах, привела во многих странах к тому, что "государь стал единственным источником милостей". Он "развращал общество и разделял его, чтобы властвовать". При таком положении вещей "нация была доведена до ничтожества; собственное неразумение сделало ее не способной ограждать свою безопасность, сопротивляться причиняемому ей злу и вознаграждать за оказываемые ей услуги; сами граждане забыли ее и игнорировали и не признавали. В каждой стране одно центральное лицо зажигало все страсти, приводило их  в действие для своей личной выгоды и награждало тех, кого считало наиболее полезным для своих целей".
Далее Гольбах замечает, что " воля монарха заняла место разума". Прихоть монарха стала законом. Милость его стала мерилом уважения,  чести, общественного почета. Воля монарха "определяла право и преступление, справедливость и несправедливость. Воровство перестало быть  преступлением, если было дозволено монархом". Угнетение становилось законным, если совершалось от его имени. Налоги шли только на "безумные траты монарха на утоление аппетитов его ненасытных царедворцев".
Гольбах писал, что свобода в странах, где господствовала теория божественного происхождения государства, была запрещена монархом, " так как стесняла его распущенность. И подданные "скоро поверили, что все разрешенное государем достойно и похвально".
Таким образом Гольбах сделал вывод  в отношении идеи справедливости, государи, "обоготворенные религией и развращенные попами", в свою очередь, развращали души своих поданных, выносили "среди них борьбу интересов", уничтожали существовавшие между ними отношения, "делали людей врагами друг  с другом и убивали в них нравственность".
Гольбах пишет, что суровость закона существовала лишь "для жалкого народа", ибо "вельможи, фавориты, богачи, счастливцы не подлежали его строгому суду. Все мечтали только о чине, власти, титуле, сане и должности. Каждый стремился быть изъятым из-под  гнета, для того чтобы угнетать других". Каждый желал получить возможность безнаказанно творить зло.
Таким образом, законодательство, зависящее от "порочного двора", должно было лишь связывать граждан. Законы, которые должны были обеспечивать счастье всех, "служили только для защиты богачей и вельмож от покушений со стороны бедняков и серых людей, которых тирания стремилась всегда держать  в унижении и нищете".
Если бы нации, столь униженные в своих правах и собственных глазах, заявлял  Гольбах, "способны были обратиться к разуму, они, конечно, увидели бы, что только их воля может предоставлять кому-либо высшую власть". Они увидели бы, что те земные боги, перед которыми они падают, в сущности, просто люди, которым они же, народы, поручили вести их к счастью, причем эти люди стали, однако, бандитами, врагами и злоупотребили властью против народа, давшего им  в руки эту власть".
Да и сами государи, рассуждал далее автор, нашли, что истинная слава состоит в том, чтобы сделать людей счастливыми , истинное могущество - в том, чтобы объединять их желания и интересы, истинное влечение - в деятельности, таланте.
Аналогичных взглядов на природу власти, государства и права придерживались и другие сторонники, и последователи договорной теории происхождения данных институтов.
Оспаривая идеи божественного происхождения государства и права, Александр Радищев (1749-1802) считал, что государство возникает не как результат некого божественного провидения, а как следствие молчаливого договора членов общества в целях совместной защиты слабых и угнетенных. Государство, по его мнению, "есть великая махина, цель которой есть блаженство граждан".
Джон Локк (1632 - 1704) исходил из того, что всякое мирное образование государств имело в своей основе согласие народа. Оговариваясь в известной работе "Два трактата о правлении" по поводу того, что "с государствами происходит одно и то же, что и с отдельными людьми: они обычно не имеют никакого представления о своем рождении и младенчестве",  Локк вместе с тем,  развивал идеи относительно того, что " объединение  в единое политическое общество" может и должно происходить не иначе, как посредством "одного лишь согласия". А это, по мнению автора, и есть "весь тот договор, который существует или должен существовать между личностями, вступающими в государство или его создающими".
Вопрос о том, что собой представляет Общественный договор, каковым должно быть его содержание и назначение, равно как и многие аналогичные им вопросы получили наиболее яркое и основательное освещение в ряде трактатов Жан-Жака Руссо (1712 - 1778) и особенно в его знаменитом труде "Об Общественном договоре".
Рассматривая государство как продукт общественного договора, порождение разумной воли народа, а точнее - человеческим учреждением или даже изобретением, Руссо исходил из того, что каждый человек передает в общее достояние и ставит под высшее руководство общей воли свою личность и все силы. В результате "для нас всех вместе каждый член превращается в нераздельную часть целого". Это коллективное целое, по мнению Руссо, есть не что иное, как юридическое лицо. Раньше оно именовалось "гражданской общиной". Позднее - "Республикой или Политическим организмом". Члены этого политического организма называют его "Государством, когда он пассивен, Суверенитетом, когда он активен, Державою - при сопоставлении его с ему подобными".
Государство рассматривается Руссо как "условная личность", жизнь которой заключается в союзе ее членов. Главной его заботой, наряду с самосохранением, является забота об общем благе, о благе всего общества, народа. Огромную роль при этом играют издаваемые законы, право.
Руссо выдвигает и развивает идею прямого народного правления поскольку, согласно общественному договору, "только общая воля может управлять силами государства в соответствии с целью его установления, каковая есть общее благо".
Народ, рассуждает мыслитель, не может лишить самого себя неотчуждаемого права издавать законы, даже если бы он этого и захотел. Законы всегда являются актами общей воли. И никто, даже государь,  не может быть выше их. Законами являются лишь такие акты, которые непосредственно принимаются или утверждаются путем проведения референдума самим народом.
Наряду с исключительным правом на принятие законов у народа имеется также неотчуждаемое право на сопротивление тиранам. Короли, писал по этому поводу Руссо, всегда "хотят быть неограниченными". Хотя им издавна твердили, что "самое лучшее средство стать таковыми - это снискать любовь своих



1 2 3 4 5 6 7 8
informsky.ru